Неточные совпадения
Ему приятно было чувствовать эту легкую
боль в сильной ноге, приятно было мышечное
ощущение движений своей груди при дыхании.
После страшной
боли и
ощущения чего-то огромного, больше самой головы, вытягиваемого из челюсти, больной вдруг, не веря еще своему счастию, чувствует, что не существует более того, что так долго отравляло его жизнь, приковывало к себе всё внимание, и что он опять может жить, думать и интересоваться не одним своим зубом.
«Макаров говорил, что донжуан — не распутник, а — искатель неведомых, неиспытанных
ощущений и что такой же страстью к поискам неиспытанного, вероятно,
болеют многие женщины, например — Жорж Занд, — размышлял Самгин. — Макаров, впрочем, не называл эту страсть болезнью, а Туробоев назвал ее «духовным вампиризмом». Макаров говорил, что женщина полусознательно стремится раскрыть мужчину до последней черты, чтоб понять источник его власти над нею, понять, чем он победил ее в древности?»
Именно об этом человеке не хотелось думать, потому что думать о нем — унизительно. Опухоль
заболела, вызывая
ощущение, похожее на позыв к тошноте. Клим Самгин, облокотясь на стол, сжал виски руками.
Прислушиваясь к себе, Клим ощущал в груди, в голове тихую, ноющую скуку, почти
боль; это было новое для него
ощущение. Он сидел рядом с матерью, лениво ел арбуз и недоумевал: почему все философствуют? Ему казалось, что за последнее время философствовать стали больше и торопливее. Он был обрадован весною, когда под предлогом ремонта флигеля писателя Катина попросили освободить квартиру. Теперь, проходя по двору, он с удовольствием смотрел на закрытые ставнями окна флигеля.
Толстые губы его так плотно и длительно присосались, что Самгин почти задохнулся, — противное
ощущение засасывания обострялось колющей
болью, которую причиняли жесткие, подстриженные усы. Поручик выгонял мизинцем левой руки слезы из глаз, смеялся всхлипывающим смехом, чмокал и говорил...
Лачуги, заборы, землянки. Убогая лавочка, где когда-то Крыштанович на сомнительные деньги покупал булки… Шоссе с пешеходами, возами, балагулами, странниками… гулкий мост. Речка, где мы купались с моим приятелем. Врангелевская роща.
Ощущение особенной приятной
боли мелькнуло в душе. Как будто отрывалась и уплывала назад в первый еще раз так резко отграниченная полоска жизни.
Рассказ вызвал в классе сенсацию. «Что же это такое?» — думал я с
ощущением щемящей душевной
боли, тем более странной, что Авдиев казался мне теперь еще менее симпатичным.
Сердце у меня сжималось, в груди все стояло
ощущение заливающей теплоты, в душе
болело сознание разлуки, такое сильное, точно я опять расстался с живым и близким мне человеком.
Ощущение счастья, мне еще неизвестного, прошло сквозь сердце мое, даже до
боли; это была всечеловеческая любовь.
Первое
ощущение, когда он очнулся, была кровь, которая текла по носу, и
боль в голове, становившаяся гораздо слабее. «Это душа отходит, — подумал он, — что будет там? Господи! приими дух мой с миром. Только одно странно, — рассуждал он, — что, умирая, я так ясно слышу шаги солдат и звуки выстрелов».
По мере рассказа подруги, Наталья Федоровна постепенно приходила в себя. Это открытие, почти циничное глумление молодой девушки над тем светлым прошлым, которое графиня оберегала от взгляда непосвященных посторонних людей, от прикосновения их грязных рук, как за последнее время решила она, производило на нее
ощущение удара кнутом, и от этой чисто физической
боли притуплялась внутренняя нравственная
боль, и она нашла в себе силы деланно-равнодушным тоном заметить, когда Бахметьева кончила свой рассказ.
Все эти темные представления мучили и не удовлетворяли. Они стоили больших усилий и были так неясны, что в общем он чувствовал лишь неудовлетворенность и тупую душевную
боль, которая сопровождала все потуги больной души, тщетно стремившейся восстановить полноту своих
ощущений.
И он на несколько минут, под влиянием щемящего до слез
ощущения обиды и
боли, вдруг почувствовал себя таким несчастным, пришибленным, таким несправедливо угнетенным, таким отверженным и жалким, но в высшей степени честным и благородным человеком.
— Нет, ты не убьешь себя. Зачем перед собой притворяться?.. Ты слишком любишь
ощущение жизни, для того чтобы убить себя. Ты слишком немощен духом для этого. Ты слишком боишься физической
боли. Ты слишком много размышляешь.
Я чувствовал, как вся кровь хлынула мне в голову и как все у меня завертелось пред глазами, точно кто меня ударил. Было даже это
ощущение физической
боли.
Может быть, — когда, через много лет, придется оставить его, — еще пожалею о нем!..» — прибавлял я не без примеси того злорадного
ощущения, которое доходит иногда до потребности нарочно бередить свою рану, точно желая полюбоваться своей
болью, точно в сознании всей великости несчастия есть действительно наслаждение.
Души их высоко возносятся над тем, что развертывается перед ними, охватываются огненным
ощущением какого-то огромного всеединства, где всякое явление, всякая радость и
боль кажутся только мимолетным сном.
Ночью у Кати сильно
заболела голова, и грустный трепет побежал по телу. К утру она лежала в жару, в простреленной руке была саднящая
боль, вокруг ранки —
ощущение странного напряжения.
— Вы, душа моя, — сказала она мне, — идете исполинскими шагами. Вы знаете ли, что я, при всей моей привычке, не сразу решилась заглянуть в те места, где торгуют женщиной. Страшную
боль выносите вы оттуда. Скажу вам наперед, что быть там и не думать о себе самой, подавить свои личные
ощущения, — на первый раз невозможно!
В лице раздраженной Зины показалось болезненное
ощущение, как будто от острой, пронзительной внутренней
боли; но она перемогла свое чувство.
Но ведь вы знали и другие
ощущения; вам бывало и сладко, и приятно; отчего ж, для разнообразия, не испытать и
боль!
А представьте себе человека, который со дня рождения не знал другого
ощущения, кроме
боли, которому всегда и везде больно.
Мучительное
ощущение разрывало меня: мне было жалко его, сердце мое ныло и
болело, когда я представляла, как он бежит, без шинели, без шляпы, от меня, от своего любимого дитяти…
Ведь кто не знает, что самое первое
ощущение нами
боли есть первое и главное средство и сохранения нашего тела и продолжения нашей животной жизни, что, если бы этого не было, то мы все детьми сожгли бы для забавы и изрезали бы всё свое тело.
Мы все знаем, как может человек, покоряясь
боли, признавая
боль тем, что должно быть, свести ее до нечувствительности, до испытания даже радости в перенесении ее. Не говоря уже о мучениках, о Гусе, певшем на костре, — простые люди только из желания выказать свое мужество переносят без крика и дергания считающиеся самыми мучительными операции. Предел увеличения
боли есть, предела же уменьшения ее
ощущения нет.
Ощущение же
боли может увеличиваться от нашего отношения к ней до бесконечности и точно так же может уменьшаться до бесконечно малого.
Внезапные и потрясающие
ощущения выражаются криком или восклицаниями; чувства неприятные, переходящие в физическую
боль, выражаются разными гримасами и движениями; чувство сильного недовольства — также беспокойными, разрушительными движениями; наконец, чувства радости и грусти — рассказом, когда есть кому рассказать, и пением, когда некому рассказывать или когда человек не хочет рассказывать.
У доктора Арбузов чувствовал себя почти здоровым, но на свежем воздухе им опять овладели томительные
ощущения болезни. Голова казалась большой, отяжелевшей и точно пустой, и каждый шаг отзывался в ней неприятным гулом. В пересохшем рту опять слышался вкус гари, в глазах была тупая
боль, как будто кто-то надавливал на них снаружи пальцами, а когда Арбузов переводил глаза с предмета на предмет, то вместе с этим по снегу, по домам и по небу двигались два больших желтых пятна.
Ему вдруг до мучения, до
боли захотелось узнать все, решительно все, что теперь делается в душе Сысоева, ставшего в его глазах каким-то необыкновенным, удивительным существом; захотелось отожествиться с ним, проникнуть в его сердце, слиться с ним мыслями и
ощущениями.
В это мгновение у меня являлось в правой ноге мимолетное
ощущение ноющей
боли.
Благодаря головной
боли, не позволявшей ей ни во что хорошенько вслушиваться и к чему-либо присматриваться, она не испытывала никаких новых неприятных
ощущений. Но к десерту ей стало так плохо, что сидевший рядом с нею губернатор спросил ее...
Чтобы отвлечь свою душевную
боль каким-нибудь новым
ощущением или другою
болью, не зная, что делать, плача и дрожа, Васильев расстегнул пальто и сюртук и подставил свою голую грудь сырому снегу и ветру.
«Внешние впечатления, говорит Бок (стр. 506), не производят в младенце
ощущений или
боли, потому что орган
ощущения и сознания, то есть мозг, ещё неспособен к деятельности. Крик дитяти происходит без всякого сознания, вследствие того, что раздражённые чувствительные нервы действуют на нервы органа голоса. Только впоследствии, с развитием мозга, появляется сознание и
ощущения».
Ежели здоровье состоит в том, чтобы беспрепятственно совершались в человеке отправления растительной жизни и чтобы не было в теле постоянного
ощущения какой-нибудь острой
боли, то, пожалуй, можно согласиться, что все толстые идиоты совершенно здоровы.
Долгое время холод совсем не был заметен, и голове и груди было даже приятно от острого
ощущения воздуха, как бы отделявшего платье от тела, и просто, без
боли и неприятного, стали неметь руки в локтях и ноги в коленях — трудно становилось сгибать их.